July 30th, 2015

Новый Hyundai i40 - бизнес и точка!

Давно меня так не удивляли автопроизводители... Hyundai i40 после рестайлинга - это поистине бизнесс класс по совершенно не заоблачным ценам. 1,5 миллиона за топовую комплектацию с дизельным двигателем 1,7. Комфорт - на уровне бога. Вчера на этой машинке катались представители строительного бизнеса и каждый из них был удивлен - ибо от корейцев никто не ожидал ничего подобного. Многие даже всерьез задумались о том, чтобы поменять свои бизнес-седанчики на ай 40. Оттекрест) Подробнее отпишу сегодня-завтра на авто. А вам вот пока - фотоинтрига))
o6DNMR6Bt4A
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.

Они ели суши, когда рядом застрелили человека

Что вы сделаете, если увидите, что рядом с вами застрелили человека? Закричите? Убежите? Позовете на помощь или позвоните в полицию? А как вы думаете, как повели себя официанты и посетители  маленького новокуйбышевского кафе?

Это случилось год назад, а сейчас судят главных героев действия... Конфликт двух мужчин перерос в трагедию - один из них застрелил второго. И случилось это не в лесу, а за столиком одного из кафе Новокуйбышевска. Он выпустил несколько пуль в своего оппонента, после чего спрятал оружие и спокойно вышел вон. Ни официантка, ни посетители никак не отреагировали на это. Девушки за соседним столом продолжали кушать, официантка даже не повернулась, а проходящий мимо столика мужчина даже не прервал телефонный разговор. Все это вы можете наблюдать сами, на этом ролике:

Оружие было без глушителя. Даже если предположить, что все собравшиеся в тот момент в кафе люди были глухонемыми, труп был виден, как минимум, одному человеку. Так, что же происходит с людьми? Неужели мы настолько привыкли к насилию, что воспринимаем убийство как нечто естественное? Нормальное? В порядке вещей? Я не говорю, что люди должны были повязать убийцу, но... Но, как минимум, опешить и прервать трапезу\работу от элементарного шока они должны были?

Вера Ивановна

Знаете, что самое ужасное из того, что может приключиться с человеком? Я об этом не задумывалась до тех пор, пока у меня не спросили об этом в лоб. Вариантов появилось уйма, но выбрать нужно было что-то одно. И тогда - не знаю от чего - перед глазами начали всплывать картинки из далекого прошлого, из детства.

Вера Ивановна была свекровью моей тети. Звали мы ее "Верыванна". Они жили, как и мы, в частном доме на улице Скляеренко. Сейчас там красуются высотки "Трансгруза", а тогда были только маленькие деревянные домики с огородами. Их двор был почти на углу, через два дома от нашего. Во дворе стояли две крепкие "избушки": Веры Ивановны и тети, которая жила там с мужем и сыном, а потом просто с сыном, моим двоюродным братом. Веру Ивановну мы побаивались - я помню ее уже тогда, когда она была не в себе. У нее была поистине ведьмина внешность - когда-то крашенные, а потом уже выцветшие рыжие и непослушные волосы, острый нос, резкие черты лица, скрипучий голос.

Ей все время казалось, что у нее воруют из огорода - яблоки, клубнику, овощи. Мы с братом приходили к тете в гости часто, но для того, чтобы пройти к ее дому, нужно было миновать избушку Веры Ивановны. Мы никогда не были там, видели только крыльцо и часто слышали скрипучий и недоброжелательный голос. "Опять пришли, каждый божий день клубнику обирают", - иногда она высовывала голову из дверного проема, занавешенного белым плотным тюлем, а иногда кричала что-то подобное, находясь в доме. И мы каждый раз вздрагивали, потому что знали, что Вера Ивановна не в себе. Ее собаку - большую, черную помесь дворняги с овчаркой - звали Демон. Она была на привязи, но брат часто пугал меня, говоря, что однажды Вера Ивановна спустит ее...

С каждым днем Вере Ивановне становилось все хуже. Она редко узнавала близких (если таковыми можно формально назвать родственников, с которыми она была не очень-то в ладах). Тем летом... Кажется, мне было 12 лет тогда... Я ходила к тете без всякой опаски, потому что Вера Ивановна перестала выглядывать в дверной проем, а только что-то неразборчиво кричала, находясь в доме. Я все чаще наблюдала тетю, которая проскальзывала через тюль в дом свекрови, держа тарелку с едой в руках. Из-за двери доносились крики, похожие на брань. Выходила тетя от туда на нервах, старалась ничего не обсуждать. Но мы знали, что скоро все закончится.

Рынок в Овраге Подпольщиков тогда был совсем не таким, как сейчас. Он представлял из себя солянку из киосков синего, зеленого и серого цветов, палаток, столиков и торговых рядов. Сейчас бы это место назвали злачным и наверняка бы снесли, но тогда никто из местных не боялся там ходить - даже местные собаки знали нас и не лаяли. Я возвращалась от подруги, которая жила в Крутом Овраге и путь мой лежал как раз через рынок. Было часов восемь вечера, народа там уже было очень мало. Я шла мимо опустевших рядов, когда передо мной возникла фигура невысокой пожилой женщины с растрепанными рыжими волосами. Она была в сланцах, лосинах и какой-то совершенно невнятной водолазке. Это была Вера Ивановна. Она смотрела на меня обезумевшими прозрачными глазами, а в дрожащих руках сжимала охапку мелких бумажных купюр. Я опешила, а она кинулась ко мне, приблизилась вплотную и начала совать в лицо деньги.

 - Сосисок, сосисок хочу! Купи мне, - просила меня Вера Ивановна, задыхаясь. Потом она упала на пол, а я закричала. Прибежали люди из охраны рынка, началась суета...

Вере Ивановне прописали постельный режим. А через две недели она умерла. Ее нашла моя тетя, когда зашла утром принести завтрак. Она обнаружила свекровь лежащей на полу, на кухне. На лице ее застыла гримаса нечеловеческой боли, руки и губы истерзаны в кровь... Как мне потом рассказала мама, у Веры Ивановны был рак мозга, но она ни в какую не хотела ложиться в больницу. И мечтала она умереть именно там, где когда-то настиг инсульт ее любимого сына - в собственном дворе, в сарае. Какую нечеловеческую муку пережила эта женщина перед смертью - одному Богу известно.

К чему это я все пишу? К тому, что, наверное, самое страшное - это умирать вот так. В старости, но одиночестве, безумстве и страшных муках.

Простите, за страшилку на ночь...