denataliya (denataliya) wrote,
denataliya
denataliya

Вера Ивановна

Знаете, что самое ужасное из того, что может приключиться с человеком? Я об этом не задумывалась до тех пор, пока у меня не спросили об этом в лоб. Вариантов появилось уйма, но выбрать нужно было что-то одно. И тогда - не знаю от чего - перед глазами начали всплывать картинки из далекого прошлого, из детства.

Вера Ивановна была свекровью моей тети. Звали мы ее "Верыванна". Они жили, как и мы, в частном доме на улице Скляеренко. Сейчас там красуются высотки "Трансгруза", а тогда были только маленькие деревянные домики с огородами. Их двор был почти на углу, через два дома от нашего. Во дворе стояли две крепкие "избушки": Веры Ивановны и тети, которая жила там с мужем и сыном, а потом просто с сыном, моим двоюродным братом. Веру Ивановну мы побаивались - я помню ее уже тогда, когда она была не в себе. У нее была поистине ведьмина внешность - когда-то крашенные, а потом уже выцветшие рыжие и непослушные волосы, острый нос, резкие черты лица, скрипучий голос.

Ей все время казалось, что у нее воруют из огорода - яблоки, клубнику, овощи. Мы с братом приходили к тете в гости часто, но для того, чтобы пройти к ее дому, нужно было миновать избушку Веры Ивановны. Мы никогда не были там, видели только крыльцо и часто слышали скрипучий и недоброжелательный голос. "Опять пришли, каждый божий день клубнику обирают", - иногда она высовывала голову из дверного проема, занавешенного белым плотным тюлем, а иногда кричала что-то подобное, находясь в доме. И мы каждый раз вздрагивали, потому что знали, что Вера Ивановна не в себе. Ее собаку - большую, черную помесь дворняги с овчаркой - звали Демон. Она была на привязи, но брат часто пугал меня, говоря, что однажды Вера Ивановна спустит ее...

С каждым днем Вере Ивановне становилось все хуже. Она редко узнавала близких (если таковыми можно формально назвать родственников, с которыми она была не очень-то в ладах). Тем летом... Кажется, мне было 12 лет тогда... Я ходила к тете без всякой опаски, потому что Вера Ивановна перестала выглядывать в дверной проем, а только что-то неразборчиво кричала, находясь в доме. Я все чаще наблюдала тетю, которая проскальзывала через тюль в дом свекрови, держа тарелку с едой в руках. Из-за двери доносились крики, похожие на брань. Выходила тетя от туда на нервах, старалась ничего не обсуждать. Но мы знали, что скоро все закончится.

Рынок в Овраге Подпольщиков тогда был совсем не таким, как сейчас. Он представлял из себя солянку из киосков синего, зеленого и серого цветов, палаток, столиков и торговых рядов. Сейчас бы это место назвали злачным и наверняка бы снесли, но тогда никто из местных не боялся там ходить - даже местные собаки знали нас и не лаяли. Я возвращалась от подруги, которая жила в Крутом Овраге и путь мой лежал как раз через рынок. Было часов восемь вечера, народа там уже было очень мало. Я шла мимо опустевших рядов, когда передо мной возникла фигура невысокой пожилой женщины с растрепанными рыжими волосами. Она была в сланцах, лосинах и какой-то совершенно невнятной водолазке. Это была Вера Ивановна. Она смотрела на меня обезумевшими прозрачными глазами, а в дрожащих руках сжимала охапку мелких бумажных купюр. Я опешила, а она кинулась ко мне, приблизилась вплотную и начала совать в лицо деньги.

 - Сосисок, сосисок хочу! Купи мне, - просила меня Вера Ивановна, задыхаясь. Потом она упала на пол, а я закричала. Прибежали люди из охраны рынка, началась суета...

Вере Ивановне прописали постельный режим. А через две недели она умерла. Ее нашла моя тетя, когда зашла утром принести завтрак. Она обнаружила свекровь лежащей на полу, на кухне. На лице ее застыла гримаса нечеловеческой боли, руки и губы истерзаны в кровь... Как мне потом рассказала мама, у Веры Ивановны был рак мозга, но она ни в какую не хотела ложиться в больницу. И мечтала она умереть именно там, где когда-то настиг инсульт ее любимого сына - в собственном дворе, в сарае. Какую нечеловеческую муку пережила эта женщина перед смертью - одному Богу известно.

К чему это я все пишу? К тому, что, наверное, самое страшное - это умирать вот так. В старости, но одиночестве, безумстве и страшных муках.

Простите, за страшилку на ночь...
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments